Человек, которого или любят или ненавидят

К 100-летию Йозефа Бойса критики так и не смогли определиться, как оценивать его творчество. Правда, никто не спорит, что это фигура столетия. Предлагаем ретроспективный обзор.

Граффити Бойса в Дюссельдорфе
Граффити Бойса в Дюссельдорфе picture alliance/dpa

Он только однажды Йозеф Бойс снял свою знаменитую фетровую шляпу на публике. Дело было в 1972 году в Касселе, когда он участвовал в боксерском поединке со своим учеником Дэвидом Кристианом-Мобуссом на Documenta 5. Специально для той выставке художник создал «Офис прямой демократии и референдума» и за три месяца до боксерского поединка обсуждал со своей аудиторией проблемы художественного творчества и перспективы отмены политических партий. Кстати, боксерский поединок он выиграл после трех раундов. Йозефу Бойсу было тогда за пятьдесят, и он был звездой немецкой арт-сцены. С фетровой шляпой на голове, в рыболовном жилете – в таком виде он стал культовой фигурой, которую узнавали на улице после выступлений на ток-шоу. В середине 1970-х годов к нему пришла известность и в США – после нашумевшей акции, когда он в течение нескольких дней жил в художественной галерее вместе с… койотом. Еще он встречался с Далай-ламой и посадил 7000 дубов в Касселе. Он баллотировался только созданную тогда партию «Зеленых» и выступал на телевидении с политической поп-песней.

Йозеф Бойс, которому 12 мая исполнилось бы 100 лет, делал все это во имя искусства. Он устраивал акции, чтобы спасти человечество от жестких выпадов современности, исцелить его от травм и страхов благодаря силе искусства. Для этого годились практически любые средства. Рисовальщик, скульптор, активист, педагог и арт-шаман, придумавший фразу «Каждый человек – художник», наверняка стал бы сегодня звездой YouTube. Но и без того он стал самым влиятельным немецким послевоенным художником и, так же как Энди Уорхол, фигурой века. Бойс умер в 1986 году: его любили, им восхищались последователи и ученики; его презирали и ненавидели оппоненты. Он был человеком, который никого не оставлял равнодушным. То же самое повторится и в этот юбилейный год, который будет особо отмечаться в земле Северный Рейн-Вестфалия.

Легенда о татарах

Почему? Потому что в этой земле, в г. Крефельде, 12 мая 1921 года родился Йозеф Генрих Бойс. Он рос в семье торговца в Клеве, потом поступил на отделение монументальной скульптуры в Академию художеств в Дюссельдорфе, куда в начале 1960-х гг. устроится работать преподавателем. Но перед этим была Вторая мировая война, сыгравшая важную роль в его биографии. Йозеф Бойс входил в гитлерюгенд, участвовал в сожжении книг в г. Клеве на школьном дворе своей гимназии. 12 лет он служил в ВВС и, будучи стрелком на истребителе, вероятно, убил многих людей. О себе он рассказывал, что после того, как его самолет сбили в Крыму в марте 1944 года, за ним ухаживали татары, намазывали бараньим жиром и отогревали войлоком. По словам Бойса, это было его «второе рождение»: так он позже объяснял использование жира в своих инсталляциях, а себя самого ощущал их объектом. Впрочем, сейчас считается, что это легенда выдуманная.

История с ванной

Жир и войлок могут накапливать энергию и сохранять тепло, а для Бойса тепло было катализатором творчества. Он считал, что только через творчество человек может обрести свободу и себя, а затем оказать творческое влияние на общество. Помимо войлока или жира, которые он использовал в своих перформансах (таких как «Ванна, очищаемая уборщицей»), в дело шли воск, мед, кости животных. Акции, идеи, мысли – все было для Бойса художественным материалом. Именно это он имел в виду под «расширенным понятием искусства», а художественный дизайн общества был для него «социальной скульптурой». Два этих термина, кстати, были очень важны для Бойса.

Близость к антропософии

Идея о том, что искусство лечит психологические раны возвращает нас опять-таки к опыту пятидесятых. В то время Бойс страдал от тяжелой депрессии из-за разрыва помолвки, а также, вероятно, из-за событий своей жизни в Третьем рейхе, которые нуждались в психологической и интеллектуальной «проработке». Поддержку он нашел в семье ван дер Гринтен, которой он помогал на ферме в Клеве, а еще в книгах и теоретических трудах. Ницше, Гете, Гамсун, религиозные и экологические идеи стали его проводниками по жизни. Но наибольшее влияние на него оказали Рудольф Штайнер и антропософия. Когда Бойс говорит о «душе», «исцелении», «воскресении» или «немецком гении», здесь хорошо чувствуется влияние Штайнера. Отсюда происходят и все странности Бойса, его эзотеризм. А поскольку в творчестве Штайнера имелись этнические и расистские тенденции, близость Бойса к антропософии является как раз одной из таких вещей, которые сегодня подвергаются критике.

Актуальная рецепция

Но есть и другой Йозеф Бойс, страстный оратор и педагог, который сформировал целое поколение художников, включая Катарину Зивердинг, Йорга Иммендорфа и Блинки Палермо. Есть Бойс-активист, изменивший наше представление об искусстве. Тот, кто показал, что искусство – это вопрос не материала, а отношения. Вот поэтому на открывшейся недавно выставке в Дюссельдорфе его сближают с Эдвардом Сноуденом и Гретой Тунберг. В то же самое время другие силы (последователи Штайнера, противники парламентской демократии) хотят причислить его к «несогласным», к оппозиционным мыслителям. У Бойса было чувство юмора, а еще он был прекрасным рисовальщиком. Теперь все эти грани его таланта, все противоречия нужно поместить под одной крышей. А это непросто хотя бы потому, что в Бойсе искусство и художник не могут быть отделены друг от друга. Такое уж он нам оставил наследие. Ситуация осложняется еще и тем, что Бойс, который мог часами обсуждать свою работу, искусство и проблемы общества с кем угодно, сейчас больше не может отвечать на наши вопросы. А нам нужно говорить о нем, к тому же 100-летие – прекрасный для этого повод.

© www.deutschland.de

You would like to receive regular information about Germany? Subscribe here: