Бетховен поколения Z

Ведущая ток-шоу ставит свою чашку на стол так, что раздается звук. Луи Филиппсон улыбается и говорит: «Это была нота до». Он — восходящая звезда классической сцены, с абсолютным слухом и миллионами подписчиков. Филиппсон пошел в школу уже в четыре года (в Германии это обычно происходит в шесть лет), а в восемь стал студентом младшего отделения Высшей школы музыки имени Роберта Шумана в Дюссельдорфе. Сегодня неотъемлемой частью его жизни являются многочисленные вспышки фотокамер и бесконечные автограф-сессии. Теперь атрибуты успеха, присущие скорее поп-звездам, есть и у восходящей звезды классической музыки. 

Луи, какое произведение ты бы сыграл для человека, который говорит: «Классическая музыка — это не мое»? 

Я бы поступил радикально и сыграл «Вальс» Мориса Равеля. Собственно говоря, это совсем не то произведение, с которого следовало бы начинать знакомство с классической музыкой. Оно безумное, местами сбивающее с толку, но чрезвычайно эмоциональное и динамичное, полное проникновенных пассажей и виртуозных моментов — это мое любимое произведение. И именно поэтому я выберу его: я хочу показать, почему я люблю классику, а не заманить кого-то в свои сети. 

Как раз это произведение ты и опубликовал в своем первом посте в социальных сетях. Сегодня за твоим творчеством следит больше миллиона человек. Что это за люди? 

Мои подписчики значительно моложе, чем традиционные любители классической музыки. Могу предположить, что средний возраст аудитории в соцсетях — около 22 лет, ну а в «ТикТоке» это зачастую вообще подростки. Здесь они впервые сталкиваются с классической музыкой.  

Делают ли социальные сети классическую музыку более доступной? 

Прежде всего, они показывают, что классическую музыку создают обычные люди, а не какая-то недосягаемая элита. Музыка вовсе не является недоступной, но то, как она преподносится и продается, часто отпугивает. Поп-музыканты рассказывают истории, они легко идут на контакт. В случае с классикой мы отошли от этого, хотя тот же Моцарт или Бетховен в свое время также был крутым парнем, а порой и настоящим бунтарем. Нам определенно следует вернуть классической музыке «человеческое лицо». 

Сталкиваешься ли ты с недопониманием со стороны признанных экспертов в области классической музыки? 

Конечно, я предполагал, что поначалу кто-то будет закатывать глаза. Десять лет назад такие люди, безусловно, нашлись бы. Но многие понимают, что нужны новые подходы. Вещи, которые когда-то считались ненормальными — например, выходить босиком на сцену — сегодня только приветствуются. Но, тем не менее, традиционный концерт также имеет право на жизнь. Речь не идет о дилемме. 

Приходят ли на твои концерты те люди, которые слушают тебя в соцсетях? 

Это был главный вопрос: а смогут ли люди, которые смотрят минутные ролики с классической музыкой в ленте, «выдержать» полуторачасовой концерт. Но билеты на первый тур быстро раскупили, на второй тоже. Соцсети — это дверь, но первичной формой остается концерт. Этот опыт ничем не заменишь. 

Является ли твоя аудитория интернациональной? 

Да, в этом и заключается магия инструментальной музыки — она не знает границ. Это язык, понятный каждому — если дать ему шанс. 

Какие вопросы тебе чаще всего задают в комментариях? 

«А ты можешь сыграть такую-то вещь?» Но самое главное: «Сколько нужно заниматься, чтобы так хорошо играть?» 

И каков же ответ? 

Постоянно. Заниматься до упаду! (смеется)