О будущем демократии

Демократия как форма правления: в чем заключается сила демократии, рассказывает федеральный президент Франк-Вальтер Штайнмайер.

Frank-Walter Steinmeier
Франк-Вальтер Штайнмайер dpa

Стоит сегодня кому-то начать размышлять о будущем демократии, как тут же вокруг него образуется целый рой журналистов, политологов и политиков, которые делают озабоченные лица и изрекают: «Демократия на пороге крушения». Этот и подобные ему заголовки не редкость на первых полосах газет и обложках бестселлеров. Кто-то говорит об экзистенциальном кризисе, кто-то считает, что уже наступила постдемократическая эпоха.

В самом деле, есть все основания для беспокойства: растущая популярность авторитарных лидеров, скепсис относительно достижений либерального общества, ресентимент в отношении партий и политиков, наконец, сам язык оппонентов, которые презрительно высказываются и о политике, и о политических институтах. Все это стало уже чем-то обычным по обе стороны Атлантики. Иногда кажется, что какие-то вещи нас не касаются, но мы живем в глобальном мире, поэтому думать, что мы в безопасности, нельзя.

 

Сила демократии заключается не в сознании какой-то великой миссии, а в способности к самокритике и самосовершенствованию.

А значит, тот, кто сегодня находится под таким давлением и размышляет о будущем демократии, не может не задавать вопросы самому себе: Эффективны ли длительные демократические процессы в ситуации, когда необходимо находить быстрые решения? Может ли климатический кризис ждать демократию? Не являются ли демократические структуры слишком неустойчивыми перед лицом кризисов, связанных с беженцами, голодом, недостатком ресурсов? Устойчивы ли демократические институты перед лицом технологических сдвигов, культурных напряжений, социального неравенства и экологических проблем?

Страсть и решимость

Когда любой вопрос к политике становится вопросом о судьбе человечества, а любые решения требуют учитывать глобальный контекст, тогда понятно, что многие не выдерживают давления и опускают руки перед вызовами кризиса. Эскапизм или алармизм – реакции понятные, но мало к чему годные. Поэтому мой совет такой: именно сейчас, именно перед лицом серьезнейших экологических проблем нам нельзя думать, что демократии не под силу справиться с угрозами такого прямо скажем апокалиптического масштаба. Нам нельзя бежать за теми, кто обещает разрубить Гордиев узел острым мечом авторитарного решения. Потому что в результате такого большого жеста может пострадать не только сам узел. Не меньшую опасность для демократии представляет и столкновение различных групп, например, страстной и решительной молодежи на улице и сторонников трезвого и, как многим кажется, зарегламентированного институционального подхода. Именно сейчас мы должны увидеть все преимущества, которые нам дает демократия как форма правления, а это не что иное, как возможность вместе распутать узел. Страстность и решимость важны, но не менее важны готовность к диалогу и рассудительность. Сторонники демократии должны уметь сочетать и то, и другое, быть радикально открытыми и страстно желать разумных решений.

Энергия для обновления

Если мы, прежде чем отважимся взглянуть в будущее демократии, бросим взгляд назад, то мы будем вынуждены констатировать, что нападки на демократию не являются каким-то новым феноменом. Катастрофы, войны и проблемы глобального масштаба, требующие смелых решений и комплексного подхода, появились не после того, как мы обнаружили изменения климата. Вместе с тем мы можем увидеть, что демократия именно в эпоху серьезнейших вызовов оказывается очень эффективной и устойчивой системой. Я бы даже развернул вопросы скептиков на 1800: а какая еще форма государственного правления хотя бы близко продемонстрировала такую же способность к обновлению и постоянному самосовершенствованию – именно потому, что демократия допускает работу над ошибками? Мы живем в эпоху, когда авторитарные правители и просто сильные самопровозглашенные лидеры все увереннее делают шаги на мировой арене. Но я советую всем поборникам демократии успокоиться и помнить о том, что ее сила заключается не в сознании какой-то великой миссии, а в способности к самокритике и самосовершенствованию.

Такие ключевые функции демократии, как репрезентация и участие, не являются какими-то неизменными величинами. Они тоже подвержены постоянным демократическим изменениям. Политические партии – в Германии это касается, прежде всего, так называемых народных партий – теряют сейчас общественную поддержку, а новые движения, новые формы политической активности и новые (сетевые) акторы пытаются найти свое место в культуре общественно-политических дебатов. Но я не вижу в этих процессах какого-то всеобщего разочарования политикой. Наоборот, мы живем в очень политические времена! Иначе как еще объяснить самые разные движения гражданского общества, включая недавнее Fridays for Future?

Но это не значит, что нет никакой опасности, а нападки на демократию и пораженческие настроения несерьезны. Нет, именно сейчас нельзя занимать позицию, мол мы, в Германии, в Европе, в союзе с западными странами, раз и навсегда завоевали демократию; нужно снова учиться бороться за демократию.

Уверенность демократов

Естественно, открытый демократический процесс предполагает какие-то границы, которые нельзя переступать. Либо демократия либеральна, либо это не демократия. Ее не существует без прав человека и гражданина, без господства права и защиты меньшинств. Именно германская история – хороший пример того, как легко потерять демократию, если ты готов пожертвовать этими правами. Именно наша история показывает, что демократия не может существовать без убежденных и отважных носительниц и носителей демократической идеи.

Моя страна, Германия, шла к демократии очень извилистым, полным противоречий путем, сопровождавшимся фатальным заблуждениями и срывами. Наш путь к демократии немыслим без поддержки и доверия, которые оказали нам наши соседи и партнеры во всем мире после всех германских преступлений XX века. Однако этот путь так же немыслим без семян Просвещения, свободы и демократии, проросших на нашей почве. В этом году мы, немцы, отмечаем столетие Веймарской конституции, 70-летие Основного законы и 30-летие Мирной революции и падения стены.

Я верю: мы имеем право гордиться этими традициями, не забывая и о наших падениях. И еще: мы помним об исторической ответственности за цивилизационный слом, но мы же и радуемся тому, чего в итоге удалось достичь нашей стране. Вот ядро просвещенного, демократического патриотизма. Ему не важны ни лавровые венки, ни терновые венцы. Демократический патриотизм – это не чистая совесть, с которой, по пословице, так сладко спать, а постоянное жало, стимул. Стимул не для тех, кто говорит: «Лучшие времена прошли», а для тех, кто говорит: «Мы хотим и можем сделать наше будущее лучше». В этом уверенность демократов, и я могу только пожелать, чтобы эту позицию разделяли все мы и все наши демократические партнеры в разных странах мира.

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ПРЕЗИДЕНТ ФРАНК-­ВАЛЬТЕР ШТАЙНМАЙЕР

В феврале 2017 г. Франк-Вальтер Штайнмайер был избран двенад­цатым федеральным президентом Федеративной Республики Германия. Перед этим он дважды занимал должность федерального министра иностранных дел, с 2005 по 2009 г. и с 2013 по 2017 г. В промежутке возглавлял фракцию СДПГ в бундестаге. Демократия – предмет его специального интереса: с 2017 г. федеральный президент регулярно приглашает представителей науки, политики, культуры, экономики и гражданского общества из Германии и других стран на «Форум Bellevue о будущем демократии».

© www.deutschland.de

You would like to receive regular information about Germany? Subscribe here: