Почему компромиссы в Германии играют столь важную роль?

Господин Мюнклер, сегодня Германия считается страной, где предпочитают разрешать конфликты путем переговоров и компромиссов. Этот урок немцы извлекли из катастроф XX века — или же эта традиция уходит корнями гораздо глубже, возможно, к раздробленной по федеративному и конфессиональному признаку Священной Римской империи? 

Память о практике компромисса, существовавшей в Священной Римской империи германской нации, возможно, все еще присутствует в сознании историков, но она не является частью мышления политического класса, за исключением нескольких отдельных личностей. Однако коллективная память безусловно существует, и она нашла свое выражение в политической практике и ритуалах, да и продолжает жить в них, пусть даже участники событий не всегда это осознают. Впрочем, в немецкой истории есть и периоды бескомпромиссной политики, когда термин «бескомпромиссный» стал формулой решительности, например, при Вильгельме II и в эпоху нацизма. Когда эти этапы один за другим приводили к краху, компромисс вновь выходил на первый план как способ демократического управления. Тем не менее в эпоху Веймарской республики демократия потерпела поражение именно не справившись с требованием заключать компромиссы путем парламентских дискуссий.  

Какие последствия это имело для политического порядка Федеративной Республики Германия после 1945 года? 

Основной закон Федеративной Республики Германия, как и Веймарская конституция до него, закрепляет требование компромисса в избирательной системе, а именно в форме пропорционального представительства. В истории Федеративной Республики был лишь один законодательный период, когда абсолютное большинство имела одна партия: с 1953 по 1957 год. В остальных случаях всегда приходилось формировать коалиционные правительства, а сами коалиционные переговоры уже представляли собой крупный компромисс, за которым следовало множество более мелких компромиссов. Это, наряду с федеративной структурой республики, имело большее значение для развития немецкой культуры компромисса, чем любое влияние Старого Рейха, который прекратил свое существование в 1806 году. 

Давайте обратимся к еще более раннему периоду немецкой истории и зададим вопрос: какие уроки Тридцатилетней войны имели решающее значение для заключения Вестфальского мира 1648 года? 

Прежде всего, пришло осознание того, что ни у одной из противоборствующих сторон больше не было реальных перспектив на победу, и уж тем более у венской императорской семьи и возглавляемой Баварией Католической лиги, которые долгое время считали, что они побеждают. Поражения, которые они потерпели при Янкау и Цусмархаузене, значительно повысили их готовность подписать мирный договор, уже подготовленный в Мюнстере и Оснабрюке. В течение долгого времени мирные переговоры были, если перефразировать Клаузевица, продолжением войны другими средствами, борьбой пером, а не мечом. Переговорная позиция менялась в зависимости от соответствующей военной ситуации. В 1648 году дела обстояли далеко не гладко ни для одной из сторон: часть наемных армий вырвалась из-под политического контроля и вела войну самостоятельно, по сути лишь грабя крестьян, а не ведя войну с войсками противника. Война стала как бы существовать сама по себе. Мир было просто необходимо заключить, чтобы взять ситуацию под контроль. 

Wenn wir nochmals weiter zurück in die deutsche Geschichte blicken: Welche Erfahrungen des Dreißigjährigen Krieges waren entscheidend dafür, dass der Westfälische Frieden von 1648 möglich wurde? 

Zunächst einmal die Erfahrung, dass keine der gegeneinander kämpfenden Parteien eine realistische Aussicht auf den Sieg mehr hatte, schon gar nicht das Wiener Kaiserhaus und die von Bayern geführte katholische Liga, die sich lange auf der Siegerstraße gesehen hatten. Die Niederlagen, die sie bei Jankau und Zusmarshausen erlitten hatten, haben ihre Bereitschaft, den in Münster und Osnabrück bereits ausgehandelten Friedensvertrag zu unterschreiben, deutlich erhöht. Lange Zeit waren die Friedensverhandlungen, um Clausewitz zu variieren, eine Fortführung des Krieges mit anderen Mitteln, also ein Kämpfen mit der Feder anstatt dem Schwert. Die Verhandlungsposition veränderte sich mit der jeweiligen Kriegslage. Und die war im Jahre 1648 für beide Seiten nicht rosig: Teile der Söldnerheere hatten sich der politischen Direktionsgewalt entzogen und führten Krieg auf eigene Faust, also gegen die Bauern, die sie ausplünderten, und nicht mehr gegen die gegnerischen Heere. Der Krieg hatte sich verselbständigt. Man musste Frieden schließen, um seiner wieder Herr zu werden. 

Можно ли протянуть единую линию от Вестфальского мира до современной Федеративной Республики Германия? 

Это вряд ли. Вплоть до Второй мировой войны Тридцатилетняя война с ее ужасающими жертвами и опустошением целых регионов была воплощением того, что никогда не должно повториться. После 1945 года еще присутствовавший в культурной памяти след был окончательно стерт Второй мировой войной, и так остается по сей день.  

Является ли немецкая культура компромисса особым преимуществом во времена кризиса, или же она может препятствовать принятию необходимых и быстрых решений? 

И то и другое. Компромисс — это политический инструмент, который можно использовать для решения проблем. Но это не всегда возможно и не всегда разумно. Сильны те политические культуры, которые сочетают в себе как компромисс, так и решительные, целенаправленные действия, зависящие от политической ситуации, то есть с учетом возникающих проблем, а также собственных ресурсов и возможностей. Для того чтобы сделать мудрый выбор между двумя вариантами, необходим политический класс, способный к рассуждению, а в демократических странах – большинство населения, обладающее такой способностью. Недостаток способности суждения смысла является одной из главных уязвимостей демократии.  

Вы видите связь между этим и усилением партии «Альтернатива для Германии» (АдГ), которая отчасти является крайне правой? 

Прирост голосов избирателей у АдГ является в том числе результатом отказа от культуры компромисса в Германии. Авторитарные партии всегда выигрывают от пренебрежения компромиссами. Стремление к бескомпромиссным принципам и выбор в пользу авторитарных лидеров идут рука об руку. 

Sehen Sie dabei einen Zusammenhang mit dem Erstarken der in Teilen rechtsextremen Partei AfD?  

Der Zuspruch, den die AfD aktuell findet, ist auch das Ergebnis einer Ablehnung der Kompromisskultur in Deutschland. Autoritäre Parteien sind stets die Profiteure einer Verachtung von Kompromissen. Der Wunsch nach Kompromisslosigkeit und die Präferenz für autoritäre Führungsfiguren gehen Hand in Hand.